Вчера случился любопытный спор с lliothar по поводу фантастики. Перескажу краткую суть своей позиции, намеренно убрав конкретные примеры.

Большинство авторов-фантастов сталкивается с необходимостью сообщить читателю много разных фактов о реальности, в которой происходит действие его произведения (у реалистов такие проблемы тоже есть, но, по очевидным причинам, они попроще ;-)).

В былые времена многие авторы послабее, не мудрствуя лукаво, выдавали в начале научно-популярную лекцию, слабо замаскированную под разговор героев. Над этим хихикал еще Шеридан:

Да, Рэли доблестный!
Отчизны дорогой защитник верный,
Тебе вопрос один задать я должен,
Которого досель не задавал.
Что значит это страшное оружье,
И общее военное волнение,
И полководцев грозные ряды?

Снир. Простите, пожалуйста, мистер Пуф, ну как это может случиться, чтобы сэр Кристофер до сих пор ни разу не задавал этого вопроса?
Пуф. Как? До того как началась пьеса? Да как же он мог, черт возьми? Когда бы он успел это сделать?
Дэнгл. Вот именно, никак не мог! Совершенно ясно!
Пуф. Но вот вы сейчас услышите, что он сам по этому поводу думает.
Сэр Кристофер.

Увы, мой друг, увы, когда я вижу
Палаток этих ровные ряды,
И вдалеке оружья грозный блеск,
И слышу ржанье гордых жеребцов,
А боевой трубы призыв тревожный
В душе моей невольный отклик будит, —
Когда десница девы венценосной,
Надевшей латы, как сама Афина,
Зовет нас в бой, и все, что полнит слух
И поражает взор, все здесь кругом
О бденьи, о дозоре говорит, —
Я не могу — прости меня, мой друг, —
Но, право, должен я предположить,
Что государству нечто угрожает.

Над этим вдоволь посмеялись, и теперь в ходу противоположный метод. Герои честно вываливают на читателя поток новых названий, имен и терминов, а внизу для тех, кто менее их разбирается в мире — сноски. Казалось бы, дело хорошее. Но что-то меня в последнее время печалит количество новых слов, которые, по замыслу автора, я должен усвоить с первых пяти страниц. ;-) Замечу, что на память на имена и названия я вообще-то не жалуюсь. До сих пор могу с хорошей точностью перечислить поименно хоть отряд Васька Трубачёва, хоть штук 50-70 Айз Седай из "Колеса времен" (да, их там ЕЩЕ больше, я в курсе ;-)). Дело в другом.

Когда на третьей странице мне предлагается запомнить названия четырех народов где-то вдалеке от места действия, это печально, потому что я занят не тем. Мне нужно почувствовать и представить себе ключевых героев, место действия, "тональность" автора и мира, возможно, усвоить фантастическое допущение, начать сопереживать героям... А потом, когда я все это начну себе представлять и заинтересуюсь, я буду естественно воспринимать сведения о том, где живет народ хрюнди-брунди и что они не поделили с тренди-бренди. (Особенно злокозненный автор еще и произведет контрольный выстрел: сообщит в той же сноске на первых страницах, откуда происходит название хрюнди-брунди.)

Уж лучше бы мне сначала выдали отдельную лекцию, как Толкин перед началом ВК или Бёлль Гессе (сорри за описку, исправляю) в первой части "Игры в бисер". Там по крайней мере действие еще не началось, и я, даже если "Хоббита" не читал, могу честно выслушать, кто есть кто и кто был кем, а потом уже переходить к действию произведения. А еще лучше, чтобы информация эта была строго дозирована, как делает большинство любимых мной писателей. Карта, между прочим, не спасает; момент, когда станет интересно ее изучать, тоже еще впереди.

И, кстати, хорошо бы лишняя терминология была усечена по самые уши. Например:

Правило 1. "Если нечто выглядит, как собака, лает, как собака, и кусается, как собака, то это и есть собака." Увы, нынешними авторами правило постоянно игнорируется. Вот есть у нас, к примеру, пушистый зверек с длинным хвостом, который скачет по веткам и грызет орехи. Ну да, от привычной нам белки он чем-то отличается. Толкин пишет: "в лесу жили черные белки". У Шекли — зеленая белка без глаз и ушей. Но куча писателей ни за что не напишет ни просто "белка", ни "черная/крапчатая/сумчатая/гигантская/четырехглазая белка", а назовет ее какой-нибудь триндисомой и сделает внизу сноску: "Грызун, скачущий по деревьям, с пушистым хвостом и черным мехом". И ладно еще, если триндисома потом встретится нам в книге 32 раза, а главный герой — профессиональный охотник на триндисом. Куда хуже, если она вводится ровно затем, чтобы показать идиллическую полянку в лесу (еще неприятнее, если триндисома встречается ДВА раза — сперва на странице 20, а потом на странице 550, кто не вспомнил, тот дурак ;-)). Разумеется, это относится не только к животным. Специальное название для кепки, которая встретится нам два раза за роман, еще хуже.

Правило 2. Единицы измерения нужны на страницах книги затем, чтобы помочь людям что-то себе представить. И поэтому из списка "средств для раскрашивания мира" их лучше исключить. Люди уже умеют неплохо визуализировать себе "трехметровый шест" или "двадцатикилограммовый мешок картошки"; англоязычная литература нас приучила к "семифутовому верзиле", "двухмильной прогулке" и "десятифунтовому ядру". Хорошо бы постараться этим обойтись или, во всяком случае, не слишком распространять список. Может, я ошибаюсь, но, по-моему, мало кто всерьез приучается к полудюжине новых единиц мер и весов. И даже если мы запоминаем, чему равна каждая из них, все равно в уме мучительно пересчитываем в метры и килограммы, что уже вредит восприятию.